Минет 17 лет

Комментарии-0 Опубликовано-15 декабря 2017 Чтобы найти героев для этого материала, Евгения Долгая разместила объявление в соцсетях. За одну ночь на ее пост откликнулись 54 девушки со своими болезненными историями, которые они, чаще всего, не рассказывали вообще никому. Мы публикуем пять анонимных портретов, которые смогли максимально раскрыться.

У нее за спиной была короткая, не очень-то изобилующая событиями жизнь, у него — два гражданских брака, семь смененных мест работы и куча увлекательных и при том правдивых историй, которых хватило бы на немаленькую интересную книжицу, но которые, к сожалению, никогда не распространялись дальше многочисленных пьяных компаний. Она была единственным, горячо любимым ребенком в семье, подвергавшимся неусыпному бдительному надзору, он — старшим из двух сыновей, с разгульным поведением которого родители смирились уже лет десять назад. Она получала высшее образование по престижной специальности, подрабатывала корреспондентом одной из местных газет, усиленно изучала английский язык и была уверена, что получит от жизни то, чего хочет. Он с грехом пополам заочно окончил институт, работал то тут, то там — главное, чтобы на работе было поменьше ответственности и побольше времени для перекуров. Они познакомились на воскресной ночной дискотеке, как тысячи других девушек и молодых людей. Войдя в ночной клуб, она сразу заметила его. Молодой человек с длинными темными волосами, небрежно забранными в хвост, сидел за стойкой бара с друзьями и потягивал пиво.

Пожалуйста, прочтите это сообщение.

У нее за спиной была короткая, не очень-то изобилующая событиями жизнь, у него — два гражданских брака, семь смененных мест работы и куча увлекательных и при том правдивых историй, которых хватило бы на немаленькую интересную книжицу, но которые, к сожалению, никогда не распространялись дальше многочисленных пьяных компаний.

Она была единственным, горячо любимым ребенком в семье, подвергавшимся неусыпному бдительному надзору, он — старшим из двух сыновей, с разгульным поведением которого родители смирились уже лет десять назад. Она получала высшее образование по престижной специальности, подрабатывала корреспондентом одной из местных газет, усиленно изучала английский язык и была уверена, что получит от жизни то, чего хочет. Он с грехом пополам заочно окончил институт, работал то тут, то там — главное, чтобы на работе было поменьше ответственности и побольше времени для перекуров.

Они познакомились на воскресной ночной дискотеке, как тысячи других девушек и молодых людей. Войдя в ночной клуб, она сразу заметила его. Молодой человек с длинными темными волосами, небрежно забранными в хвост, сидел за стойкой бара с друзьями и потягивал пиво. Знаете, у всех девушек ее возраста есть какие-то особенные пристрастия к внешности противоположного пола: кому-то подавай натурального блондина, кому-то — красавца с небесно-голубыми глазами, а кому-то — загорелого атлета.

А ей до безумия нравились парни с длинными волосами. Тому была масса причин: это и любовь к музыке в стиле рок, и небывалый интерес к литературе рыцарско-героического содержания, а вместе с тем не дававшее ей покоя очарование древних времен, и вся та неизжитая, непрожитая и не сломленная жестокой действительностью, безумная и чистая романтика, готовая выплеснуться за край ее неопытной души. Все молодые люди, с которыми сводила ее судьба, почему-то как назло носили обыкновенные короткие стрижки, да и вообще были далеки от ее странного идеала.

А он был точной копией вожделенного образа, отражением этого идеала в тихом омуте ее сознания. Поэтому так загорелись ее зеленые глаза, когда они встретили взгляд других, кажется, светло-карих, а может быть, темно-серых глаз. Впрочем, разве важно, какого цвета глаза у человека, лучше которого, как потом окажется, не найти в целом мире, как неважно и то, пасмурным или солнечным будет первый день на свободе: он будет одинаково прекрасен после долгих лет каторги.

Ему она тоже понравилась, хотя никаких ассоциаций, кроме, разве что, догадок о том, что может скрываться под коротенькой кофточкой и обтягивающими брючками, её образ в его сознании не вызвал. Когда ночная дискотека подошла к концу, он понял, что медлить бесполезно и, пользуюсь представившимся случаем, позвал её к себе на квартиру. Она отказалась, но потом сама пожалела об этом.

Тогда её остановили незримые рамки приличия, условности, которые мы сами создаем и сами потом им следуем, подсознательно боясь нарушить. У него остался номер её мобильного телефона — на рваном листочке в клеточку. На следующий день он уже потерял этот листок и успел забыть о той девушке.

А она не забыла об этой случайной встрече: ни на следующий день, ни через неделю, ни через десять лет. У нее тоже остался его номер, но звонить первой она не стала, ведь он сам обещал позвонить во вторник. Женская интуиция её никогда не подводила, и уже в понедельник она почти наверняка знала, что звонка не дождется. В душе она никогда и не сомневалась, что их отношения обречены, но продолжала убеждать свой разум в том, что у них обязательно все будет хорошо. В среду дрожащими пальцами она набрала ему сообщение, в котором игривым тоном, боясь выдать свое волнение, спрашивала, почему он не соизволил позвонить.

Однажды она уже чуть было не пошла против своих негласных правил, теперь же она сама рушила все свои когда-то непоколебимые принципы, первым из которых она считала полное снятие с себя какой бы то ни было инициативы.

Молодые люди ей всегда звонили сами, сами писали письма и приходили в её дом, в общем, сами добивались её расположения, и она полагала низким навязываться. На следующий день он все-таки позвонил. Её радости не было предела. Она сидела у него на коленях в грязной забегаловке, в которой было не продохнуть от дыма дешевых сигарет, внимательно слушала его, смотрела в его глаза, и улыбка, застывшая на её губах, сияла искренностью и безмятежностью, которые переполняли её сердце.

Время для нее остановилось и вся Вселенная, казалась, могла уместиться в зрачках любимых глаз, почему-то всегда печальных, даже когда он смеялся. Она вдруг поняла, что до их встречи в то воскресенье она не жила по-настоящему, никого любила и никогда не была счастлива, а лишь существовала и, как слепой котенок, не видела мира вокруг себя, наивно полагая, что кое-что знает в жизни. Он в одночасье стал для нее смыслом существования всего вокруг, её единственной мечтой, ставшей явью.

Он курил сигарету за сигаретой, рассказывал какие-то невероятные истории из своей жизни, улыбался, глядя на неё, и часто целовал, доставляя себе и ей сказочное удовольствие. Только для него оно было лишь плотской утехой, а для неё — данью высокому, прекрасному чувству, распустившемуся в душе алым цветком.

И она была счастлива, что могла своим присутствием радовать его, доставлять ему удовольствие, что была ему нужна. Она бежала к нему со всех ног по скользким тротуарам, торопилась, ехала в переполненных маршрутках, забывая в них перчатки и теряя деньги, потом снова перебежками по темной улице до заветной двери, где он уже ждал её. Она забывала об учебе, бросала веселые компании ради того, чтобы окунуться в атмосферу задымленного бара, чтобы пить разбавленное пиво, чтобы одежда и волосы, предварительно надушенные французской туалетной водой, снова пропахли дымом и чтобы потом, вечерами, она могла бы с упоением вдыхать этот запах, восстанавливая в памяти минуты, проведенные с лучшим на свете мужчиной.

Ей было больно смотреть, как он отдает последние червонцы на очередную пару кружек пива. Ей хотелось заплатить за себя самой, но она не решалась, боясь ненароком его обидеть.

Во время их встреч она внимательно приглядывалась к нему, старательно изучала любимые черты, выучивала их наизусть, чтобы получше запомнить и чтобы через годы можно было с легкостью воспроизвести в памяти его образ. Она очень боялась его потерять и поэтому не могла наглядеться на свою любовь. Каждый раз, когда они прощались, она целовала его так, будто эта встреча — последняя, и завтра наступит Апокалипсис.

Очень скоро она заметила, что вне зависимости от его настроения, на самой глубине его глаз всегда, словно незаживающая рана, теплится скорбным болотным огоньком притаившаяся печаль.

Эта гостья навсегда поселилась там несколько лет назад, прочно обосновалась и не собиралась покидать насиженного места, считая его своим законным домом. Лишь однажды во время их разговора тени на миг рассеялись и в нахлынувшем водовороте светлых воспоминаний он улыбнулся не как всегда, а так открыто и мечтательно, что, казалось, помолодел на десять лет.

Во втором — по-другому. И та девушка ушла опять жить к родителям, а ещё пожил на той квартире, пока не истек срок аренды, и тоже съехал. Но нам было так хорошо вместе, есть что вспомнить...

Но вот очнулся от грез и буднично спросил её о чем-то, не имевшем ни малейшего отношения к его недавнему монологу. Тогда он сказал лишь полуправду, заметно приукрасив её. Но вскоре ей суждено было узнать истину, грустную историю любви, нелепую в своей безысходности, из-за которой он чуть было не покончил с жизнью. Одна из её подруг знала многих из тех, с кем он общался, и даже была знакома с ним самим. Слухи о чужих романах распространяются, как круги по воде, и вскоре о его несчастной любви знали все сколько-нибудь знакомые, да что уж там — и незнакомые — люди.

И как-то раз на кухне, когда они вместе делали шпаргалки для очередного зачета, приятельница рассказала ей по секрету о том, что ему пришлось пережить в недавнем прошлом. Эта была одна из тех историй, которые всегда рассказывают по секрету, хотя все уже давно обо всем знают.

Вслух об этих историях никто не вспоминает, и их никогда не травят как байки в большой компании, зато подружки-сплетницы обязательно ещё раз обсудят их за чашкой чая. Когда ему было двадцать пять лет, он влюбился в пятнадцатилетнюю девушку. Влюбился, как мальчишка, был от нее просто без ума: дарил шикарные букеты, подарки, тратя на них последние деньги.

Она его никогда не ценила и не воспринимала всерьез, но продолжала с ним встречаться, потому что у нее не было выбора: никто другой не обращал на нее внимания. За что же он ценил её, оставалась для всех загадкой: полная, неопрятно одетая, совершенно не следившая за своей внешностью, к тому же беженка из Дагестана, говорившая по-русски с заметным кавказским акцентом, обходясь при этом тремя-четырьмя известными словами и их разного рода производными.

Она ходила в черном балахоне с логотипом какой-то рок-группы, черных широких штанах и громоздких ботинках-гриндерсах — все это надежно скрывало очертания её и без того слабо выраженных форм. Казалось, что он так полюбил эту девушку из какого-то внутреннего протеста против многовековых устоев, свойственного неформалам: быть готовым на все не ради красавицы и интересной собеседницы, а ради существа, собравшего в себе все пороки нашего общества.

Училась она из рук вон плохо, и учителя вздохнули с облегчением, когда она закончила 9-ый класс и реализовала наконец свое конституционное право на среднее образование. Её не брали даже в профтехучилище, но он снова помог ей: заплатил соответствующим людям, чтобы ее приняли-таки в ПТУ.

Он нашел хорошо оплачиваемую работу, где пропадал с утра до вечера, зарабатывая деньги на те же цветы, сладости, еду и квартиру, которую снимал, и в которую она, пользуясь случаем, вскоре переехала.

Это и был его второй гражданский брак. Она ничего не делала, живя за его счет, лишь изредка ходила на учебу, а чаще, пока он был на работе, весело проводила время со своими соотечественниками, пила водку, купленную на его деньги, и спала то с одним, то с другим из местной дагестанской общины.

Он знал обо всем и все прощал, потому что любил. Но однажды она ушла. Вернувшись домой, усталый, он хотел обнять любимую, но вместо нее нашел записку о том, что с этого дня она исчезла из его жизни навсегда. Он долго искал её по нарко-притонам города, вставал перед ней на колени, но она была непреклонна и сказала, что не хочет иметь с ним ничего общего.

Он много раз пытался покончить с ненавистной жизнью, от суицида его сумели спасти только верные друзья. Только с их помощью он пережил этот удар и через пару месяцев казался таким же бодрым, как и прежде, но только издали.

На самом деле он был сломлен внутри, и более не жил, а лишь существовал. Приятельница закончила свое повествование и достала из фотоальбома потрепанную фотографию, на которой была запечатлена группа людей, среди которых был и он со своей восточной девушкой.

Какая у него была неотразимая, прекрасная в свой искренности улыбка, такая же, как тогда, в баре, в тот врезавшийся в память момент. У нее не было его фотографий, поэтому она попросила подругу дать ей эту карточку на время, чтобы отсканировать. Подруга согласилась. Теперь она знала, почему он несчастлив, и безумно желала хоть как-то ему помочь, но не имела никакой возможности это сделать. Она понимала, чего он от нее хочет — лишь обладания её телом, и знала, что её привязанность к нему никогда не получит взаимности, и ей никогда не испытать ответного чувства.

Но её необъятное чувство могло сполна заменить пресловутую взаимность, его вполне хватило бы на двоих... Да, это была та самая большая и светлая любовь, которой, как думают многие, уже не бывает в нашем жестоком меркантильном мире. Она готова была ради него на все, она искренне желала ему добра и с радостью помогла бы ему, если бы он вдруг о чем-то попросил; больше всего на свете ей хотелось, чтобы из его взгляда исчезла грусть, и хоть на миг вернулись те озорные огоньки, что некогда не угасали в его глазах.

Она никогда не говорила ему грубых слов, никогда не упрекала его и не ревновала, и, если он пропадал на пять дней или больше, не навязывалась с расспросами о том, где он был все это время. Она была согласна даже делить его с другой, лишь бы не потерять совсем. Таинственным образом куда-то исчезла её извечная подруга по имени гордость: ей просто не хватило места в этом новом мире, где он заполнял собой все и вся.

Её интуиция и остальные чувства неимоверно обострились, казалось, даже слух стал почти животным от постоянного ожидания его звонка. Ночами, когда сон — спаситель от забот и тревог — не шел к ней, она все чаще не выдерживала душевного напряжения и плакала, глядя в окно. Казалось, она плакала от счастья, вспоминая один из тех вечеров, что они провели вместе, но на самом деле её слезы были данью обреченности и безысходности.

Она знала, что у её любви нет будущего, и все её усилия тщетны перед неотвратимой волей Судьбы. Мысли, казавшиеся такими абсурдными днем, ночью становились вполне правдоподобными, и предчувствие фатального конца их короткого романа тяготило сердце непосильной ношей.

А на улице тихо, не торопясь, шел снег, тусклый фонарь еле-еле освещал непроглядную тьму, а сугробы отражали его свет и искрились белым серебром — её любимым украшением. Все шло своим чередом, и снегу, ночному городу и редким прохожим было неважно, что какая-то девушка скоро должна будет навсегда расстаться с любимым человеком.

Днем она снова возвращалась в хорошее расположение духа, смеялась и дышала полной грудью. Подруги твердили в один голос, что она похорошела и расцвела: она лишь улыбалась в ответ.

Работа горела в её руках, она была готова горы свернуть, ей казалось, что в мире нет ничего невозможного. А оказалось — есть. Приближался Новый год, она ждала праздника с нетерпением, ведь этот Новый год должен был стать воистину незабываемым: он пригласил её к себе домой на вечеринку.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: В 16 ЛЕТ УЖЕ МОЖНО?

наказывается обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо ограничением свободы на срок до четырех лет, либо. Мне 16 лет моей девушке 15 у нас любовь и мы хотим заняться с ней сексом уголовная ответственность, Вашей девушке будет 17 лет и привлечение.

Терапевт, врач функциональной и ультразвуковой диагностики Кандидат медицинских наук 1988 - 1994 гг. Уральская государственная медицинская академия, лечебно-профилактический факультет. Специальность: лечебное дело диплом с отличием. Сертификаты по 3 специальностям: врач-терапевт, врач функциональной диагностики, врач ультразвуковой диагностики. Кандидат медицинских наук. Диплом с отличием, Магистр экономики. Зальцбург, Австрия. Член Российского общества кардиологов, Европейского общества кардиологов, Российской ассоциации специалистов функциональной диагностики, Российского общества специалистов по изучению боли, Национальной ассоциации по кинезиотейпированию. Сфера профессиональных интересов Клиническая фармакология антидепрессантов, транквилизаторов, препаратов, влияющих на мозговое кровообращение. Стаж работы врачом общего профиля — 24 года. Занял 2-е место среди врачей ОВП в Свердловской области. В 2013 году присвоено звание лучшего врача ОВП Красноуфимского района по опросу населения района, проводившемуся Музеем Земской медицины. В 2014 году - вторая Почётная грамота Министерства здравоохранения Свердловской области.

В пять лет мать отдала ее в детский дом, в пятнадцать у девушки диагностировали ВИЧ-инфекцию, в шестнадцать она родила ребенка, а в семнадцать стала фигуранткой уголовного дела по статье 122 УК — заведомое поставление другого лица в опасность заражения. Мама Дело в том, что у нас была война между бабушкой и матерью.

Add to Flipboard Magazine. Комментарии: comments1 Средний возраст начала половой жизни - 14-16 лет. Так что говорить с детьми о сексе нужно как минимум до 14 лет. Как показывают исследования, дети черпают информацию об интимной жизни от своих сверстников и в интернете, не всегда верно применяя эту информацию к себе.

Все кодексы РФ в действующих редакциях

Самые распространенные мотивы начала сексуальных отношений — любовь, сексуальное желание, любопытство. Иногда все происходит случайно. Чувства чаще движут девочками, влечение — мальчиками. О том, как воспитать у подростков взрослое и ответственное отношение к сексу и его последствиям, рассказывают врачи Александр Куликов и Елена Мешкова. С медицинской точки зрения половая жизнь у физиологически зрелого подростка с 15—17 лет не вредит его здоровью. При этом явная физиологическая потребность в сексе наблюдается только у подростков с ускоренным психосексуальным развитием. У остальных ее начало относительно легко может быть отложено до достижения полной психологической и социальной зрелости. Важно, чтобы родители не отрицали сексуальность как нечто непристойное, опасное или непременно связанное с проблемами. Необходимо объяснить ребенку, что эта сторона человеческой жизни может быть источником сильных положительных эмоций, удовлетворения и счастья. Однако сексуальные отношения должны начинаться не слишком рано, между достаточно взрослыми партнерами, которые отдают себе отчет в желаниях и поступках.

Сексуальный дебют: бывает ли слишком рано?

Роман Иванисов в Раде. Фото - Facebook Вчера появились подробности преступления депутата от "Слуги народа" Романа Иванисова, который был осужден за изнасилование. Приговор опубликовал юрист Андрей Портнов. Из него следует, что в 1995 году будущий нардеп, тогда 17-летний подросток, принял участие в групповом изнасиловании девушки. После суда он провел в тюрьме, не считая предварительного заключения, восемь месяцев - после чего был помилован указом президента. В "Слуге народа" историю сначала пытались замять, но потом вынуждены были начать исключение Иванисова из фракции. И уже призывают его сдать мандат депутата. Насильники из "мэрской Волги".

Поэтому, когда в автокатастрофе умирает её отец и на похоронах неожиданно появляется дядя Чарли, брат отца, о котором она никогда не слышала, она сразу чувствует, что эти события связаны. Но девушку пугает не появление таинственного человека в её жизни, а та сторона её личности, которую она познаёт благодаря ему.

.

Часто задаваемые вопросы о вирусе папилломы человека

.

«Когда он впервые это сделал, мне было восемь лет». Пять чудовищных историй жертв домашнего насилия

.

Подростковый секс: как об этом говорить?

.

Можно ли заниматься сексом с подростками?

.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: 13-летний садист с улыбкой ангела (полный выпуск) - Говорить Україна
Похожие публикации